В мастерской туркменского пейзажиста Камиля Велиахмедова много света. У стен выстроились ряды готовых картин и много чистых холстов, которым только предстоит стать живописными полотнами. Буйно полыхают оранжево-красные тона на одном из пейзажей. На другом – мерцают серебристо-голубоватые оттенки, вступая в симфонию изумруда. Под солнечным лучом они вспыхивают, переливаются. Кто хоть раз бывал в Туркменистане, мгновенно узнает краски этого щедрого края.
Любовь к туркменской природе видна в каждом выписанном листике или цветке, в полном возвышенной поэзии, стремительном беге коней, в красочной звучности видах моря. В изображении Велиахмедова природа предстает перед нами иногда в виде фантастических, необузданных явлений, но чаще спокойной, изысканной.
Сам художник считает, что эта любовь воспитана в нем с раннего детства самой туркменской землей. Он вырос в далеком селе Кабаклы Лебапского велаята, обрамлением которого были золотые пески Каракумов, продернутые с одной стороны лентой непокорной Амударьи. И хотя на протяжении года пустынные ландшафты не особо баловали разнообразием форм и оттенков, зато весной, когда земля расцветала, казалось, что все краски, какие только существуют на свете, разлиты по этой земле. Для Камиля каждый поход с отцом на охоту, в пески, был открытием. Он обращал внимание на растущие из песка стрелки дикого лука, невзрачные султаны песчаной осоки, раскидистые ветви саксаула, его завораживали холмы, покрытые пурпурным ковром из маков и тюльпанов, а еще он подолгу мог смотреть на бурное течение Амударьи, в её громком пении ему слышались древние легенды реки.
Мальчик всегда ждал этих походов, а когда оставался дома, с нетерпением дожидался возвращения отца с охоты. Чтобы доставить маленькому сыну радость, отец всегда приносил ему кусочек лепешки и всякий раз говорил: «Вот, сынок, тебе зайчик передал этот хлеб». Для Камиля этот засохший ломтик хлеба казался тогда самым вкусным. И он в своем воображении уже рисовал и доброго зайца, передавшего ему хлеб, и даже его разговор с отцом.
Детство пролетело быстро. Рано не стало родителей, и Камиль оказался в школе-интернате в Чарджоу. Здесь-то он и встретился впервые с искусством живописи, случайно заглянув в студию ИЗО, которая только открылась. Преподавал в ней Анатолий Иванович Рябов, недавний выпускник Ашхабадского художественного училища. «Я влюбился в рисование сразу же, как только мой учитель показал мне, как правильно затачивать карандаш, держать кисть, разводить краски, - говорит Камиль Велиахмедов, - и в другом деле больше себя не представлял». Через год занятий Рябов перевел способного ученика в городскую художественную школу. И здесь для Камиля еще больше приоткрылась завеса тайн, окружавших изобразительное искусство в воображении юного художника. Он с упоением постигал секреты изящного ремесла, нарабатывал технику и все чаще воспроизводил на бумаге пейзажи из детства, которые навсегда заняли место в душе.
Поступив в Ашхабадское художественное училище на отделение живописи, Камиль оказался в классе А.Алмамедова – ныне народного художника Туркменистана, выпустившего в мир искусства большое число талантливых художников. Учеба и жизнь в училище проходили насыщенно. Студенты ухитрялись работать ( ведь на краски, кисти, карандаши, бумагу требовались средства), заниматься спортом, учиться теории и рисовать, рисовать, рисовать… Сейчас Камиль вспоминает эту пору с улыбкой и удивлением – откуда только силы находились? Был в его биографии и опыт жизни в Москве, когда он готовился к поступлению в знаменитый столичный художественный вуз, но, попробовав «на вкус» вечно промозглую, серую погоду с частыми дождями, спустя два года молодой художник вернулся в Ашхабад. «Я так соскучился по нашему яркому солнцу, - говорит он, - что казалось, будто мне не хватает света и воздуха. Мне недоставало всего – летнего зноя, от которого плавится асфальт, ярких красок весны, спокойных, теплых тонов туркменской осени и быстротечной зимы – мне не хватало Родины!»
Приехав домой, Камиль Велиахмедов с головой окунулся в работу. Он объездил весь Туркменистан в поисках натуры, словно пытался нагнать «упущенное» время, и везде с упоением рисовал и рисует пейзажи любимой земли. И сейчас у него в мастерской хранятся десятки набросков, сделанных на пленэре, которые когда-то станут картинами, передающими красоту природы сквозь призму взгляда и ощущений художника. Живопись – вечный эксперимент, считает Велиахмедов. И не устает повторять, что даже состоявшемуся художнику, как впрочем и любому человеку, достигшему определенных высот в профессии, необходимо учиться. Учиться видеть, чувствовать, слышать, понимать. Только тогда произведения, созданные тобой, будут жить и заставлять думать, и радовать людей, не оставаясь просто красивым отражением увиденного. «Когда начинается работа над картиной, я всегда ищу какой-то интересный, неповторяющийся подход к ее написанию, - говорит Камиль, - и его невозможно просчитать, можно только почувствовать эту цветовую гамму мелодии, которая иногда в воображении звучит, как многоголосый оркестр, а иногда, как звук одинокой флейты. Именно эти мгновения так ценны, я подхватываю эту волну, которая накрывает меня с головой, и переношу ее на полотно. Увидел, почувствовал, восхитился и передал свои ощущения. Тогда и изображение начинает звучать, ведь в нем передано настроение художника и природы».
Эти ощущения переполняют душу живописца, а он делится ими с нами –зрителями, чтобы каждый, кто прикасается к миру изобразительного искусства, проникся таким же искренним чувством к красоте природных ландшафтов нашей страны. Ведь в полотнах Велиахмедова запечатлен весь Туркменистан. Здесь горные пейзажи перекликаются с живописными морскими видами, пески Каракумов предстают в разных ипостасях, символизируя вечное возрождение жизни. Даже в наклонившейся ветке граната, унизанной багровыми плодами или одиноко растущей в пустыне «джейраньей чаше», хранящей в своем сосуде остатки влаги для животных, чувствуется нежная любовь художника к земле, на которой родился и вырос. В канун празднования 23-й годовщины независимости Туркменистана заслуги художника были высоко оценены Родиной. Он стал обладателем почетного звания «заслуженный деятель искусств Туркменистана». Мы поздравляем его с этим значимым событием.
Любовь к туркменской природе видна в каждом выписанном листике или цветке, в полном возвышенной поэзии, стремительном беге коней, в красочной звучности видах моря. В изображении Велиахмедова природа предстает перед нами иногда в виде фантастических, необузданных явлений, но чаще спокойной, изысканной.
Сам художник считает, что эта любовь воспитана в нем с раннего детства самой туркменской землей. Он вырос в далеком селе Кабаклы Лебапского велаята, обрамлением которого были золотые пески Каракумов, продернутые с одной стороны лентой непокорной Амударьи. И хотя на протяжении года пустынные ландшафты не особо баловали разнообразием форм и оттенков, зато весной, когда земля расцветала, казалось, что все краски, какие только существуют на свете, разлиты по этой земле. Для Камиля каждый поход с отцом на охоту, в пески, был открытием. Он обращал внимание на растущие из песка стрелки дикого лука, невзрачные султаны песчаной осоки, раскидистые ветви саксаула, его завораживали холмы, покрытые пурпурным ковром из маков и тюльпанов, а еще он подолгу мог смотреть на бурное течение Амударьи, в её громком пении ему слышались древние легенды реки.
Мальчик всегда ждал этих походов, а когда оставался дома, с нетерпением дожидался возвращения отца с охоты. Чтобы доставить маленькому сыну радость, отец всегда приносил ему кусочек лепешки и всякий раз говорил: «Вот, сынок, тебе зайчик передал этот хлеб». Для Камиля этот засохший ломтик хлеба казался тогда самым вкусным. И он в своем воображении уже рисовал и доброго зайца, передавшего ему хлеб, и даже его разговор с отцом.
Детство пролетело быстро. Рано не стало родителей, и Камиль оказался в школе-интернате в Чарджоу. Здесь-то он и встретился впервые с искусством живописи, случайно заглянув в студию ИЗО, которая только открылась. Преподавал в ней Анатолий Иванович Рябов, недавний выпускник Ашхабадского художественного училища. «Я влюбился в рисование сразу же, как только мой учитель показал мне, как правильно затачивать карандаш, держать кисть, разводить краски, - говорит Камиль Велиахмедов, - и в другом деле больше себя не представлял». Через год занятий Рябов перевел способного ученика в городскую художественную школу. И здесь для Камиля еще больше приоткрылась завеса тайн, окружавших изобразительное искусство в воображении юного художника. Он с упоением постигал секреты изящного ремесла, нарабатывал технику и все чаще воспроизводил на бумаге пейзажи из детства, которые навсегда заняли место в душе.
Поступив в Ашхабадское художественное училище на отделение живописи, Камиль оказался в классе А.Алмамедова – ныне народного художника Туркменистана, выпустившего в мир искусства большое число талантливых художников. Учеба и жизнь в училище проходили насыщенно. Студенты ухитрялись работать ( ведь на краски, кисти, карандаши, бумагу требовались средства), заниматься спортом, учиться теории и рисовать, рисовать, рисовать… Сейчас Камиль вспоминает эту пору с улыбкой и удивлением – откуда только силы находились? Был в его биографии и опыт жизни в Москве, когда он готовился к поступлению в знаменитый столичный художественный вуз, но, попробовав «на вкус» вечно промозглую, серую погоду с частыми дождями, спустя два года молодой художник вернулся в Ашхабад. «Я так соскучился по нашему яркому солнцу, - говорит он, - что казалось, будто мне не хватает света и воздуха. Мне недоставало всего – летнего зноя, от которого плавится асфальт, ярких красок весны, спокойных, теплых тонов туркменской осени и быстротечной зимы – мне не хватало Родины!»
Приехав домой, Камиль Велиахмедов с головой окунулся в работу. Он объездил весь Туркменистан в поисках натуры, словно пытался нагнать «упущенное» время, и везде с упоением рисовал и рисует пейзажи любимой земли. И сейчас у него в мастерской хранятся десятки набросков, сделанных на пленэре, которые когда-то станут картинами, передающими красоту природы сквозь призму взгляда и ощущений художника. Живопись – вечный эксперимент, считает Велиахмедов. И не устает повторять, что даже состоявшемуся художнику, как впрочем и любому человеку, достигшему определенных высот в профессии, необходимо учиться. Учиться видеть, чувствовать, слышать, понимать. Только тогда произведения, созданные тобой, будут жить и заставлять думать, и радовать людей, не оставаясь просто красивым отражением увиденного. «Когда начинается работа над картиной, я всегда ищу какой-то интересный, неповторяющийся подход к ее написанию, - говорит Камиль, - и его невозможно просчитать, можно только почувствовать эту цветовую гамму мелодии, которая иногда в воображении звучит, как многоголосый оркестр, а иногда, как звук одинокой флейты. Именно эти мгновения так ценны, я подхватываю эту волну, которая накрывает меня с головой, и переношу ее на полотно. Увидел, почувствовал, восхитился и передал свои ощущения. Тогда и изображение начинает звучать, ведь в нем передано настроение художника и природы».
Эти ощущения переполняют душу живописца, а он делится ими с нами –зрителями, чтобы каждый, кто прикасается к миру изобразительного искусства, проникся таким же искренним чувством к красоте природных ландшафтов нашей страны. Ведь в полотнах Велиахмедова запечатлен весь Туркменистан. Здесь горные пейзажи перекликаются с живописными морскими видами, пески Каракумов предстают в разных ипостасях, символизируя вечное возрождение жизни. Даже в наклонившейся ветке граната, унизанной багровыми плодами или одиноко растущей в пустыне «джейраньей чаше», хранящей в своем сосуде остатки влаги для животных, чувствуется нежная любовь художника к земле, на которой родился и вырос. В канун празднования 23-й годовщины независимости Туркменистана заслуги художника были высоко оценены Родиной. Он стал обладателем почетного звания «заслуженный деятель искусств Туркменистана». Мы поздравляем его с этим значимым событием.
