Юбилейную экспозицию художник посвятил своему отцу – фронтовику Константину Багдасаряну, принимавшему участие в боях за освобождение Будапешта.

Открывала выставку ветка цветущей акации, заполнившая пространство живописного полотна, даря ощущение осязаемости. Впрочем, Владимир Константинович именно так и объясняет рождение этой картины. Однажды, прогуливаясь по городу, он почувствовал сладкий аромат цветущей акации и, подняв голову, встретился с прекрасной «натурщицей» для новой картины. Гроздья белой акации, зеленая листва и голубое небо в просветах между ними создали гармоничное цветовое сочетание, нечто воздушное, высокое и хрупкое. Уже по этой работе было понятно, что посетителей выставки ожидает встреча с лирическим художником.


Подтверждало эту догадку и выставленная рядом картина «Аисты», написанная в присущей ему сдержанной манере – голубовато-серыми мазками. По приданию, новорожденных детей в семьи приносят аисты. У художника Багдасаряна стая аистов парит высоко в небе, наслаждаясь бескрайним простором и силой своих крыльев. Очертания некоторых из аистов заметны только при внимательном рассмотрении – наверное, это те, что не торопятся порадовать семейные пары продолжением рода. Но некоторые кружат вполне различимо, выбирая будущих счастливых родителей.


А вот и автопортрет художника, написанный в 1980 году во время работы в творческой группе «Паланга» (Литва). На посетителей смотрит романтическое лицо в темном берете, слегка прикрывающим длинные кудрявые волосы. За 37 лет время внесло свои коррективы во внешность художника, но берет, по-прежнему, его любимый головной убор.

Кульминационное полотно юбилейной экспозиции - «Жизнь одна». В майские дни, когда мы чествуем фронтовиков, посыл этой картины особенно актуален - художник осуждает развязывание войн. Его картина напоминает триптих, так как герой проживает на наших глазах три жизненных ситуации: перед вылетом на чужую землю, на лечении в военном госпитале и перед возвращением домой, где для слепого и безногого калеки родная земля навсегда покрыта безжизненными такырами. Картина представлена большими плоскостями как в монументальной живописи, чёткое изображение предметов напоминает плакатный жанр. Скажем больше, картина схожа с учебным пособием, и даже в этом просматривается определенная символика. Как в футуризме, в работе использованы не только нарисованные, но и настоящие предметы – проволока, болты, куски металла. Автор хотел подчеркнуть, что после войны человеческое естество нуждается в искусственных «запчастях». Оригинально обрамление картины – художник заменил привычный багет уложенными в ряд стрелянными пулевыми гильзами.


Эту тему Владимиру Константиновичу навеяла поездка в Ташкентский военный госпиталь, где проходили лечение воины-афганцы. Картина написана в защиту покалеченных солдат, как напоминание о том, что жизнь - священна. Посетители подолгу рассматривают каждую деталь, пытаясь разгадать её смысловую нагрузку. Картина непривычная по восприятию, призывает к сопереживанию.


Имя Владимира Багдасаряна прочно связано с именем другого туркменского художника - Веры Гылыевой. После службы в Армии, обучаясь в Туркменском государственном художественном училище имени Шота Руставели, Владимир Багдасарян был учеником молодого преподавателя Веры Гельдыевны, а спустя годы стал её мужем. С тех пор неразлучную пару можно увидеть в любом уголке Туркменистана – они любят выезжать на природу, знакомиться с людьми, слушая увлекательные истории. Два художника смотрят на одни и те же вещи, становятся участниками одних и тех же событий, но их полотна совершенно разные и по тематике, и по манере письма.

В одной из сельских глубинок столичных гостей пригласили на собачьи бои. Специально натренированные алабаи состязались в бойцовских качествах, причем, что важно – до крови дело не доходило. Как только выявлялось превосходство одного алабая над другим, поединок прекращался. Увлеченный собачьими боями, Владимир Константинович создает серию работ про среднеазиатских овчарок. Представленный на выставке триптих так и называется – «Алабаи», где в центре – группа собак, ожидающих поединка, а по бокам – по паре борющихся алабаев, стоящих на задних лапах, которые больше напоминают партнёров в танцах, чем соперников в борьбе. Именно это и отметил художник, назвав в шутку ту картину, где шаг у алабаев короткий, «Вальс», а ту, где шаг длинный - «Танго».


Интересная история, рассказанная о коне, легла в основу другого триптиха «Барс и Гарлавач». Гарлавач – это элитный скакун, призер конноспортивных состязаний, но пришла старость и по существующим нормативам его должны были сдать на мясокомбинат. Однако за коня вступились люди, и тогда было решено отпустить его на волю недалеко от местечка Маныш, где пасся табун лошадей. Вожак не принял Гарлавача, и конь ушёл в горы. Здесь и произошла его первая встреча с барсом, который неслышно подобрался и, бросившись на коня, полоснул его своими безжалостными когтями. Но конь развернулся и ударом копыт сбросил хищника с ущелья. Люди обработали раны, а чтобы ахалтекинец не смог снова уйти в горы, перевязали его передние ноги веревкой, что сыграло роковую роль в судьбе Гарлавача. Затаив обиду, барс отыскал скакуна в табуне, но связанные ноги не позволили Гарлавачу оказать сопротивление.

Центральную часть в триптихе занимает барс, выслеживающий жертву. А по боковым частям – горделивая стать ахалтекинского скакуна, вступившего в схватку с хищником, и поверженный барс, падающий с горы. Манера письма та же – серо-голубые мазки.


Есть в экспозиции работы, написанные розоватыми мазками. У двух из них знаковые названия – «Хлеб» и «Соль». Первая картина, взята на время выставки из Музея изобразительных искусств Туркменистана. Сельчане празднуют первый помол муки нового урожая. Опытные женщины хлопочут у тамдыра, выпекая румяные, вкусно пахнущие лепешки. От жара разрумянились их лица. Даже воздух вокруг превратился в ароматную розоватую дымку.

На другой картине – женщины, работающие на добыче соли. Соль кругом выела все краски. Одежда, в которую облачены женщины, мутно розового цвета. Но соль на каждом столе занимает почетное место - рядом с хлебом. И осознание необходимости своего труда позволяет этим женщинам гордо позировать художнику Чары Амангельдыеву, делающему зарисовки в своём блокноте.


Часто бывая в глубинке, художник безошибочно чувствует разницу между городскими детьми и сельскими. Если дети в городах до предела заняты компьютерами, иностранными языками, музыкой или спортом, то дети в сёлах - хорошие помощники по хозяйству. На девочек часто возлагают воспитание малышей в семье. С малолетства их приучают к сбору хлопка и другим полевым работам. Но все равно дети есть дети, считает Владимир Константинович, выставляя триптих «Маленькие сельчанки» со смешливыми, задиристыми, озорными и очень трудолюбивыми героинями. Триптих смотрится ярко и весело, что вполне соответствует счастливому детскому возрасту.

Владимир Багдасарян всю сознательную жизнь провел в Туркменистане. Любовь к путешествиям и утончённое восприятие красоты человека и природы обогатили его знаниями и мудростью. Долго вынашивая зародившуюся тему, он кладёт на полотно мазок за мазком, стараясь сделать мир добрее, прекраснее и лиричнее…