Абдылла Аллануров, молодой преподаватель Государственной академии художеств Туркменистана, обязан выбору профессии ювелира своему деду – художнику-живописцу Рахиму Ишанкулиеву. А вышло всё так. Однажды Рахиму Ишанкулиевичу на глаза попался рисунок внука. Он долго с удивлением рассматривал его и, наконец, похвалил: «Неплохо! Даже очень неплохо!». Оценки «Нормально» и «Неплохо» были у Рахима Ишанкулиевича равнозначны оценке «Отлично».

− Тебе следует поступить в Детскую художественную школу, − и добавил, − на ювелирное отделение.

− Почему на ювелирное? Я же хорошо рисую.

− Ты всегда будешь востребован.

По совету деда я поступил в Детскую художественную школу им. Бяшима Нурали и начал познавать азы ювелирного искусства, − вспоминает Абдылла. Вместе с педагогом нуралиевцы посещали выставки, на которых экспонировались старинные ювелирные украшения. Вскоре я понял, что веками туркменские ювелиры создавали, пожалуй, самые красивые украшения в мире. В матовом серебре, оттенённом камнями сердолика, таится столько изящества и тонкого вкуса, что вряд ли что-то другое может составить им конкуренцию. А как смотрятся небесно-голубые «капельки» бирюзы в узорах холодно-серого серебра!

В художественной школе Бяшима Нурали я получал базовые знания. В первую очередь, это туркменские национальные узоры, которые сначала наносились на лист бумаги, а потом - на пластину. Ювелиры работают с дорогостоящими материалами, поэтому каждому учащемуся выдавали лишь одну пластину и один камень. По эскизу, одобренному учителем, нам предстояло изготовить брошь. Как правило, это была гуляка.

Свою первую гуляка я торжественно положил перед дедом. «Нормально», − равнодушно оценил дед. Но по всей вероятности, гуляка тянула на большее, чем нормально, потому что вскоре дед завел со мной разговор:

− Тебе надо хорошо подумать, где продолжить обучение. С таким багажом знаний тебя, бесспорно, примут в художественное училище. Но ты можешь рискнуть и попробовать поступить в академию. Выбирай, что лучше − журавль в небе или синица в руках?

Вопреки логике, я выбрал журавля. И не зря. Я успешно сдал вступительные экзамены, и был принят в академию художеств. И вновь я окунулся в познание ювелирного искусства. Преподаватели поставили перед студентами задачу – изучите досконально классику, а потом можете фантазировать сами. Впрочем, туркменская ювелирная классика настолько роскошна и самобытна, что её нескучно изучать всю жизнь.

Возможности обучения в академии были превосходными. Мы работали не только с серебром, но и с золотом, а помимо сердолика и бирюзы, арсенал камней пополнился цирконием, аметистом, рубином, хризопразом. Для пополнения своих идей знакомились с музейными артефактами раскопок Нисы и Маргианы. Наполняли украшение смысловой тематикой, используя в узорах стилизованные фигурки орлов, ритонов, топоров. От нас требовалось не выходить из рамок национальных форм. С первого взгляда наше изделие должно свидетельствовать, что оно – туркменское.

И снова я положил на стол перед дедом свою новую брошь, внимательно следя за его реакцией. Дед долго рассматривал её и наконец произнес убийственную фразу: «Хорошо, но можно было сделать лучше».

«Да он что, издевается надо мной! – первое что пришло мне в голову. – Мою брошь похвалил преподаватель, все ребята поздравляли меня с такой работой, а ему всё не нравится». Хотелось отмахнуться от этого ворчуна и больше ничего ему не показывать. Но как от него отмахнуться, если имя Рахима Ишанкулиева пользовалось большим авторитетом среди преподавателей академии, для многих из которых он был наставником. Несколько успокоившись после очередной пережитой обиды, я решил во чтобы то ни стало добиться похвалы деда. Это стало целью моей жизни.

И уже на четвертом курсе академии, когда в очередной раз я показал деду свою новую брошь, он долго и придирчиво рассматривал её, потом взял зеркало и начал сверять идентичность ажурных отверстий в зеркальном отражении.

- Ты – молодец, внучок! Теперь я вижу в твоей работе почерк настоящего мастера!

Эмоции настолько завладели мной, что комок застрял у меня в горле.

Вскоре деда не стало. Иногда мне приходит на ум мысль, а что если бы я не успел показать деду свою последнюю брошь? Я бы так и остался без его благословения? От этой мысли мне становится не по себе.

Прошло несколько лет. Теперь я уже не студент, а преподаватель. Свое знакомство со студентами я начал с того, что на нас, современных ювелирах, лежит ответственная миссия – стать достойными продолжателями туркменских зергеров. И в современном дизайне туркменское ювелирное искусство должно быть также прекрасно, чтобы не померкла слава талантливых мастеров нашего края.