Помимо эпоса «Гёроглы», весеннего праздника Новруз и искусства пения и танца «Куштдепди», в списке нематериального культурного наследия человечества есть еще один элемент, связанный с нашей страной.

12 декабря 2019 года в рамках четырнадцатого заседания Межправительственного комитета по охране нематериального культурного наследия ЮНЕСКО, состоявшегося в столице Колумбии Боготе, было принято единогласное решение о включении в список традиционного искусства ковроделия туркменского народа.

Техническое совершенство и выразительность орнамента, тонкость и глубина колорита делают туркменские ковры одним из наивысших достижений национальной культуры, являющихся неоспоримым свидетельством вклада туркмен в сокровищницу художественных ценностей всемирного значения.

О глубинных истоках этого рукотворного ремесла свидетельствуют образцы расписной керамики IV-III тысячелетий до н.э. из Геоксюра, Алтын-депе, Намазга-депе, Улуг-депе, Кара депе, Ак-депе и других памятников эпохи энео­лита и ранней бронзы. Именно туркменские ковры, по словам археолога Виктора Сарианиди, обнаруживают большое сходство в своих орнаментах с рисунками архаичной местной керамики и вместе с тем отличаются от персидских и кавказских изделий.

Туркменские ковры имеют густой, ярко-красный фон, по которому нанесен штрих, - и тот же прием наблюдается на древней южно-туркменистанской посуде. Но не керамический орнамент повлиял на ковровые узоры, а наоборот, плетенные и тканные изделия из названных археологических памятников, выработавшие парадный и орнаментальный стиль, отразились на характере мотивов расписной керамики.

На это впер­вые обратила внимание крупнейший исследователь среднеазиатских ков­ров этнограф Валентина Георгиевна Мошкова, которая с 1929 года собирала сведения об уникальных изделиях, изготовленных туркменскими и узбекскими мастерами.

Сами остатки труда ковровщиц в жарком климате Туркменистана со­храниться в течение столь долго не могли, но в погребальных камерах Алтын-депе, в могильниках Сумбарской долины (Пархай) найдены отпечатки цино­вок, сплетенных из разноцветных нитей. Наконец, как отмечает архе­олог Любовь Кирчо, бесспорные свиде­тельства ткачества - грузики для ткацкого станка - представлены на всех ступенях развития древнезем­ледельческих культур Южного Туркменистана.

Первым зримым свидетельством ворсового ковроткачества далеких предков туркмен стал Пазырыкский ковер, обнаруженный на Алтае, куда в античное время переселились из Прикаспия некоторые сако-массагетские племена, принесшие с собой древ­нее искусство ковроделия.

Слави­лась своими коврами и Парфия, при­чем парфянский якорь — царский знак Аршакидов — сохранился в сти­лизованном виде и на современных коврах, особенно йомудских. Лишь к XIII веку восходят письменные изве­стия о коврах туркмен.

Знаменитый итальянский путешественник Мар­ко Поло, побывавший в 1271 г. у туркмен-сельджуков в Малой Азии, писал в своей «Книге о разнообразии мира», повествующей о его путешествии по Азии: «Выделываются тут, знайте, самые тонкие и красивые в свете ковры, а также ткутся отменные, богатые материи красного и другого цвета».

Ковры туркмен можно ви­деть на картинах и фресках масте­ров итальянского Возрождения XIV-XV веков, персидских миниатюрах эпо­хи Тимуридов. Особенно известны картины немецкого художника Ганса Гольбейна Младшего «Потрет купца Георга Гитца», завершенная в 1532 году, и «Послы», написанная годом позже. На обеих работах изображен текинский «гель», известный ныне в искусстве как узор «гольбейн». Туркменские ковры очень ценил российский император Александр II, лучшие образцы коврового искусства выставлялись на Всемирных выставках в Париже, Берлине, Санкт-Петербурге.

Вплоть до XIX в. ковры попадали на рынки стран Азии и в Европу в основном через Бухару, поэтому во многих старых публикациях они ошибочно называ­лись бухарскими. Лишь в XX веке было исправлено это заблуждение.

Ковры имели многофункцио­нальное и огромное эстетическое значение в жизни туркмен. Условия полукочевой жизни скотоводов дик­товали максимальное облегчение предметов их быта, поэтому именно ковры и ковровые изделия заменя­ли собой полы (халы), стены (умур-думан, ой-юпи) и двери (энси) в юр­тах, мебель (настенные ковровые мешки для хранения утвари и одежды: торба, чувал, ук-уджи, икселик) и дорож­ную сумку (хорджун). Служили они и украшениями для коней и верблюдов, наряженных для свадебных процессий и многих других целей. Даже провожая в последний путь, туркмена заворачивали в ковёр «аятлык».

Главным цветом в изделиях всегда был красный, который встречался в разных оттенках, от светлых киноварных тонов до темно-вишневого, занимая обычно 70-75 % всей площади ковра. Основным элементом композиции коврового узора является гель, который подразделяется на несколь­ко видов в зависимости от племени и места изготовления.

При ручном процессе ковроткачества ворс образуется путем завязывания узлов из разноцветной пряжи на грубых нитях основы. На поверхности ков­ра в 1 квадратный дециметр, что составляет площа­дь, примерно равную двум челове­ческим ладоням, туркменская ков­ровщица завязывает вручную без всякого инструмента от двух до семи тысяч узлов. Наиболее распростра­нены по­луторные узлы (ярачитме) и реже - двойные узлы (дочитме). Концы вор­совых узлов выводятся на лицевую сторону и равномерно обрезаются но­жом, формируя опорную поверх­ность на особо прочном каркасе тка­ни, состоящем из крученых нитей основ и утка. Узлы располагаются горизонтальными рядами. После каждого ряда пропускаются нити утка, а затем металлической гребен­кой демир дарак весь ряд плотно прибивается к предыдущему. О том, насколько тяжел труд ковровщицы, сохранилась туркменская пословица: «Ткать ковер все равно, что иглой копать колодец». Вот что писала о кропотливой работе по созданию ковра археолог и искусствовед Галина Анатольевна Пугаченкова: «Подобно пчёлке, соблюдавшей геометрическую точность сот, туркменская ковровщица без всякого эскиза, почти интуитивно, строит абсолютно точные в своем распределении на общем поле или в пределах бордюров разнообразные правильные фигуры, но наряду с традиционными наборами определенных орнаментальных тем вносит неистощимую фантазию не только в их сочетаниях, но и в выработку новых комбинаций».

Ткани полотняного переплетения, где ор­наментальные узоры выполняются стежками-косичками «ойдум», на­зываются паласами, или безворсовы­ми коврами. По материалу, технике и назначению они близки к коврам, их узкие стороны также заканчива­ются бахромой.

Сырьем для изготовления ковров является сараджинская шерсть, получаемая от весенней стрижки местных пород овец. Кра­шение ковровой пряжи в прошлом осуществлялось прочными есте­ственными красителями, играющи­ми важную роль в долговечности и ценности готовых изделий.

Центральное поле текинского ковра обычно обрамлено трехряд­ной орнаментированной каймой и всегда - одноцветной бахромой. Ча­сто на кайме можно видеть шельпе – небольшие восьмиугольные фигуры, окруженные со всех сторон подвесками, иногда они похожи на жучков. Встречаются в узоре каймы и зооморфные фигуры: птицы, бараны, джейраны, собаки и верб­люды. Особенности окаймлений, так же как и различие гёлей, отличают ковры разных регионов.

Орнаментальный строй ковров позволяет до некоторой степени свя­зать их образную систему и художе­ственные особенности с мифологией тюрков, с представлениями о мире древних но­мадов, считавших земную твердь, судя по руническим надпи­сям, пространством, ограниченным с четырех сторон и имеющим четыре угла. Ковры явно выражают эту идею об огромном, но имеющим конечные пределы мире, который познается через линейное ритмическое движе­ние, каждая остановка в котором – гёль – служит временным центром жизни, сходным с предыдущим и последующим. Ковер – это образ мира, и наоборот, мир – это огром­ный ковер, вечно расстилающийся перед глазами путника.

Ковры туркмен уже многие годы вызывают живейший интерес уче­ных, коллекционеров и любителей народного искусства во всем мире. Изданы сотни книг, написаны ты­сячи статей о туркменских коврах, они имеются в крупнейших музей­ных собраниях России, Европы и Америки. Например, исторический оригинал Пазырыкского ковра хранится в Санкт-Петербургском Эрмитаже.

Узоры туркменских ковров можно читать как литературное произведение, ведь сюжетная линия орнаментов наделена символами и знаками.

После обретения независимости Туркменистана в 1991 г. ков­роделие стало предметом особого внимания государства, был принят целый ряд мер для сохранения и развития этого уникального искус­ства. В 1993 году открылся первый в стране Музей туркменско­го ковра, ежегодно в последнее вос­кресенье мая отмечается Праздник туркменского ковра.

Роман ТЕПЛЯКОВ