Сегодня трудно представить, что однажды, открыв газету, можно не найти на её страницах фотоиллюстраций, настолько мы привыкли к тому, что фотографии непременно сопровождают практически все газетные материалы - очерки, зарисовки, репортажи, интервью. Прогресс в полиграфии расцветил печатную продукцию, сделав некогда чёрно-белую печать цветной, и, в общем-то, совсем недалеко ушло то время, когда снимки в газете были редкостью и их роль выполняли рисунки, сделанные художниками, входившими в штат любой газеты или журнала. И так же, как нынешние фотографии, нередко эти рисунки, выполнив свою функцию, не уходили вместе с газетой в прошлое, а начинали жить отдельной жизнью. Иные становились подлинными произведениями искусства.
Начало 20-х годов прошлого века было временем бурного становления туркменского искусства – музыкального, драматического, изобразительного. Именно в те легендарные годы стали появляться имена, прославившие впоследствии туркменский театр, национальную живопись, оперное искусство. Именно тогда была создана знаменитая Ударная школа искусств Востока. В те незабываемые годы всеобщего энтузиазма, творческого подъёма, в зарождавшихся издательствах Туркменистана работало немало талантливых художников-иллюстраторов, которые оставили свой след в культурной жизни страны. Об одном из них, о Николае Петровиче Щапове я и хочу рассказать.
Николай Петрович Щапов родился в 1896 году в Челябинске. Окончив гимназию и влекомый страстью к живописи, которая пробудилась у него еще в детстве, он приехал в Москву поступать в художественное училище, знаменитую «строгановку». Проучиться довелось недолго - началась Первая мировая война, и студенту-живописцу пришлось сменить кисть на винтовку. По иронии судьбы он сражался то за белых, то за красных, потом участвовал в Гражданской войне и даже успел закончить училище, правда, не художественное, а военное. Но даже став офицером, он остался, в первую очередь, человеком кисти и красок. После демобилизации в 1923 году Николай Петрович поработал немного художником в драматическом театре города Семипалатинска, потом иллюстратором в редакции ташкентской газеты «Правда Востока», а затем жизненная дорога стала активно приближать его к Туркменистану. В том же 1923 году по приглашению объединённого издательства редакций газет «Совет Туркменистаны» (ныне «Туркменистан») и «Туркменская искра» (ныне «Нейтральный Туркменистан»), Николай Петрович Щапов приехал в Ашхабад.
К тому времени газета «Совет Туркменистаны», где Щапова назначили заведующим отделом иллюстраций, существовала уже три года, а «Туркменская искра» только готовилась выпустить свои первые номера. Николай Петрович стал работать одновременно в двух изданиях, причём в «Туркменской искре» с самого первого номера.
Здесь, в Туркменистане в полной мере раскрылся талант Николая Петровича Щапова, как художника-графика. Его рисунки появлялись в печатных изданиях почти ежедневно. Из поездок по стране Николай Петрович привозил целые альбомы с иллюстрациями. Какой-то особой темы, которой бы Щапов отдавал предпочтение, у него не было. Николая Петровича интересовало всё, что его окружало. С каждым днём открывая новую для себя страну, художник поражался разнообразию её жизни и стремился перенести на бумагу всё, что привлекало внимание – люди, природа, животный мир, особенно ахалтекинские кони, красотой которых он не переставал восхищаться. Вот только некоторые названия его работ: «Сумерки», «Дождливый день», «Мальчик, ведущий в поводу верблюда», «Развалины старой крепости «Коне-Гала (Кеши)», «Море в тихий день», «Старик у арыка», «Мечеть в Анау»...
Рисунки Щапова отличались чёткостью и ясностью композиции, простотой и лаконизмом выражения. Они и сейчас, спустя много лет, приковывают взгляд. Возможно оттого, что были наполнены магнетизмом самого загадочного сочетания чёрного и белого цветов, вносящего в рисунок свежесть и придающего ему выразительность и объёмность.
Художник-реалист, Николай Петрович обладал замечательной способностью остро схватывать национальные особенности образа. Именно национальные образы, которые не спутаешь ни с какими другими. «Неинтересных людей не бывает, - считал Щапов, - каждый из живущих неповторим, у каждого есть свой мир, свои увлечения, симпатии и антипатии, страсти и благоразумие, любовь и ненависть, то есть все те качества характера, которые со временем, как печать отражаются на лицах». Эту человеческую индивидуальность он и стремился найти и запечатлеть. Вот с филигранной точностью перенесённое на бумагу лицо старика-туркмена, вот красивая молодая женщина, занятая рукодельем, а это старушка с милым, добрым, морщинистым, как печёное яблоко лицом, раскручивающая веретено, вот улицы Ашхабада, строители города, туркменские гончары... Всего сразу не перечислишь.
Художник, иллюстратор, рисовальщик, Николай Петрович создал большое количество реалистических рисунков для журнала «Туркменоведение», в которых запечатлел оригинальные по выразительности образы туркмен. Это зарисовки, пейзажи, мужские и женские портреты, где художник показал себя наблюдательным писателем туркменской жизни. Зорко подмечены характерные детали национальной одежды, жесты, выражения лиц и особенности туркменского жилища, природа, переданы виртуозной техникой штриха.
Его работы привлекли внимание специалистов. Часть рисунков Николая Петровича Щапова в своё время была представлена в экспозиции отдела Советского Востока в Государственном музее изобразительных искусств в Москве.
И опять в его жизнь вошла война – сначала с финнами (об этой войне Николай Петрович не любил вспоминать), затем Великая Отечественная. И снова, почти пятидесятилетний художник отложил в сторону перо, и взял в руки оружие. Он прошёл по многим дорогам войны – в составе Первого Белорусского фронта освобождал Варшаву, брал Берлин. Домой, в Ашхабад, Щапов вернулся с боевыми наградами, но вот что удивительно: впоследствии в его архиве не нашлось ни одной фронтовой зарисовки. На войне он охотно рисовал портреты своих товарищей, которые отправляли их своим родным и близким взамен фотографий, но вот с собой он не привёз ни одного листочка. А, может быть, их и вовсе не было? Может быть, воспоминания о самой жестокой, самой кровопролитной битве в истории человечества, гибель фронтовых друзей, настолько врезались в память уже немолодого художника, что не было нужды переносить их на бумагу, чтобы лишний раз не тревожить кровоточащую рану? Как бы там ни было, военную тему Николай Петрович никогда не затрагивал.
Работал он каждый день. После войны, как, впрочем, и перед ней, в редакциях газет вовсю стали использоваться фотокамеры и, казалось бы, искусство газетного иллюстратора должно уйти в прошлое, но нет, рисунки Николая Петровича Щапова продолжали появляться на страницах газет и журналов, вплоть до 1969 года. Он по-прежнему с увлечением переносил на бумагу всё, что его трогало – лица встретившихся людей, улицы, дома, небо, море, ахалтекинцев... Его в шутку называли бытописателем края. Впрочем, так оно и было.
Я смотрю на графику Николая Петровича Щапова и опять задумываюсь над притягательной силой его рисунков. И всё отчётливее становится ощущение, что они сотканы не просто из необъяснимого, волнующего душу сочетания всего двух цветов – чёрного и белого, они наполнены магией тепла руки, держащей перо. Тепла, идущего от сердца. Так можно рисовать только когда любишь то, что видишь.
Одна из последних работ Николая Петровича называется «Старик, идущий по дороге Фирюзинского ущелья». Между высоких каменистых уступов вьётся лента асфальта. По дороге, удаляясь вглубь ущелья, идёт одинокий, уставший путник. На старике халат-дон, тельпек, кожаные ичиги - один из многих стариков, встреченных автором за долгие годы работы. Но, кажется, будто это сам художник идёт по извилистой дороге жизни, которая, в конце концов, привела его в край, где он нашёл свой причал.
Без малого полвека прожил Николай Петрович в Туркменистане, ставшем для него второй родиной. Творческое наследие Щапова обширно: в Центральном государственном архиве Туркменистана хранятся около тысячи графических работ талантливого рисовальщика, о которых друг Николая Петровича, художник, старший научный сотрудник Государственного музея изобразительных искусств Туркменистана Павел Васильевич Попов сказал: «Графические работы Николая Петровича Щапова несомненно представляют интерес для истории туркменской газетной графики». И не только газетной. Весь свой талант реалиста-графика, всю свою любовь и признательность земле, на которой жил и трудился Николай Петрович Щапов, вложил в эти работы.
